Эстетика – на высшем уровне

Что такое эстетика

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. Эстетика, эстетично, эстетический – эти слова мы постоянно используем в своей речи, подразумевая гармонию и красоту.

Никто и не задумывается, что эстетика — это, в первую очередь, раздел философии, а не красивая улыбка, сделанная в стоматологическом кабинете, или модные губы уточкой, сотворенные в клинике эстетической хирургии.

Вы будете смеяться, но вот определение эстетики из краткого словаря философских терминов:

«ЭСТЕТИКА – это философская наука, изучающая два взаимосвязанных круга явлений: сферу эстетического как специфического проявления ценностного отношения человека к миру и сферу художественной деятельности людей».

Вот тебе и зубы, губы и носы. За что я люблю философию, так это за дебри слов, в которых можно заблудиться и почувствовать себя немного неандертальцем в набедренной повязке. Чтение философских словарей очень отрезвляет, когда начинаешь думать, что ты самый умный. Советую.

Если серьезно, то мы не напрасно связываем эстетику с гармонией и красотой, так как это две ее важные составляющие.

Давайте все же попробуем копнуть немного глубже и открыть для себя понятие эстетики с философской позиции, но чуть менее витиевато, чем в приведенном выше примере.

  1. Подходы к определению эстетики.
  2. Категории эстетики. Красота как главная категория.
  3. Искусство как предмет изучения эстетики.

Эстетика — это наука о красоте

Самое короткое и понятное определение эстетики можно сформулировать так:

Эстетика – это наука о красоте в жизни и в искусстве.

Это тот скелет, на который нанизываются уточнения и дополнения.

Сам термин Ästhetik придумал в 1735 году немецкий философ Александр Готлиб Баумгартен (1714 – 1762 гг.), взяв за основу слово древнегреческого языка αίσθητικός, что дословно означает чувственный, воспринимаемый чувствами. Баумгартен дал первое определение:

Эстетика – это наука о чувственном познании, которое постигает и создает прекрасное. Чувственное познание выражается в искусстве.

Чувственность для Баумгартена — это эмоции, ощущения, память, интуиция, воображение (что это такое?), остроумие — все, что можно отнести к области чувств, а не разума. Он первым выделил эстетику в самостоятельную дисциплину философии и наметил ее проблематику.

Почему эстетика считается частью философии? Дело в том, что главный ее вопрос «Что такое красота?» находится в одном ряду с важнейшими вопросами философии о месте человека в этом мире, о существовании Бога, о добре и зле, жизни и смерти, об абсолютности истины и первичности сознания или материи.

В XVIII веке, в разгар эпохи Просвещения бурно развивались науки, покидая тихую гавань философии. Любители мудрости того времени переосмыслили триаду основных философских направлений «логика-физика-этика», доставшуюся еще со времен стоиков.

Теперь в противовес научному мировоззрению необходимо было выделить эстетическое, чувственный мир искусства.

Так и появилась эстетика – наука о прекрасном. Если уж мы решили упрощать, то новая триада будет такой:

«Эстетика есть форма осознания этики».
Фазиль Искандер, советский писатель

Конечно, философия с тех пор сильно расширила горизонты, обозначив целый ряд самостоятельных дисциплин в своем составе. Современное определение эстетики, вобравшее в себя опыт мыслителей, можно сформулировать следующим образом:

Эстетика – это дисциплина философии, предметами изучения которой выступают:

  1. чувственное, эстетическое восприятие мира человеком;
  2. искусство как высшая форма эстетической деятельности человека.

«Эстетика для художника то же самое, что орнитология для птиц».
Барнетт Ньюмен, американский художник, философ, публицист

Категории эстетики

Категории в философии – это максимально общие понятия, в которых выражены самые важные отношения.

Основными категориями эстетики называют следующие понятия:

  1. прекрасное – безобразное;
  2. возвышенное – низменное;
  3. комическое – трагическое – драматическое.

Конечно, главная категория – красота, прекрасное. Понимание этой эстетической категории трансформировалось в разные эпохи. Идеалы красоты очень различаются не только во временном отношении, но и в географическом и даже в национальном.

Предельно схематично проследить, как менялось восприятие красоты за последние 2,5 тысячи лет, можно в таблице.

Красота
АнтичностьНеотъемлемое объективное свойство действительности.
Средние векаБожественная природа красоты.
Чувственная, материальная красота греховна.
Эпоха ВозрожденияКрасота самой природы.
Искусство – зеркало природы.
Классицизм (что это?)Прекрасное равно изящному.
Красота формальна и целесообразна.
Новое времяПрекрасное – это чувственное выражение идеи, природная красота второстепенна, наиболее полно идея прекрасного выражена в искусстве.
Новейшее времяТолько человек через призму своего восприятия вносит красоту в природу.

«Красота в природе – это прекрасная вещь,
а красота в искусстве – это прекрасное представление о вещи».
Иммануил Кант, немецкий философ

Категории в эстетике тесно взаимосвязаны, часто одна прямо соотносится с другой – на фоне комического выделяется трагическое, на фоне низменного – возвышенное.

Искусство как предмет изучения эстетики

Эстетику часто называют философией искусства.

Искусство – это художественное творчество в целом, сюда включены и литература, и живопись, и музыка и все остальные художественно-образные формы познания мира. Дело в том, что искусство – это своеобразный концентрат, в котором наиболее ярко выражены законы чувственного восприятия действительности, поэтому оно и становится объектом изучения эстетики.

Вплоть до ХХ века все эстетические теории строились на базе искусства, и только новейшее время внесло в этот процесс свои коррективы. Проявления эстетики очевидны и в трудовой деятельности, и в быту человека.

Природа искусства, как и природа прекрасного, по-разному понималась в разные эпохи. В общем-то, вопрос открыт и по сей день, так как это явление не поддается рациональному анализу.

Заканчивая наш краткий обзор, остановимся на нескольких важных проблемах эстетики.

  1. Эстетическое восприятие – это не менее важная деятельность человека, чем само художественное творчество. Это умение воспринимать действительность и искусство с точки зрения их эстетической ценности. Эстетическое восприятие зависит от разных факторов, включая опыт, вкус, этические нормы и проч.
  2. Эстетический вкус. О вкусах, конечно, не спорят, но как сказал английский писатель Гилберт Честертон: «О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются».

Вкус — это способность в принципе воспринимать и оценивать эстетические явления, различать прекрасное и безобразное, высокое и низменное, комическое и трагическое. Свой эстетический вкус можно развивать, но и движение в обратную сторону, к несчастью, открыто.

  • Эстетическое воспитание. Его цель как раз научить понимать и ценить прекрасное, развивать эстетический вкус.
  • «Вкус – это эстетическая совесть».
    Жан Поль, немецкий писатель

    Краткое резюме

    Эстетическое восприятие мира было свойственно людям еще в глубокой древности. На протяжении своей истории человечество развивало понимание эстетики. Люди искали красоту в природе, стремились создавать рукотворную красоту вокруг себя.

    Думаю, во все эпохи существовало дурновкусие, цветет оно буйным цветом и в современном мире. Очень важно воспитывать в себе чувствительность к прекрасному, развивать эстетический вкус, чтобы не погрязнуть в болоте пошлости и фальшивок.

    Автор статьи: Елена Румянцева

    Нужна ли нам «такая» эстетика и какой ценой она достается?

    «Красота» неописуема, но интуитивно понятна. Она бывает общепринятой и «на любителя». И, наверно, каждый человек в меру возможностей стремится быть красивее, меняя и украшая себя: будь-то волосы, ногти, кожа и тело. И конечно сегодня всё больше людей хочет «сделать» какие-то особенно красивые зубы.

    Для всех кто работает в индустрии красоты, в том числе и для стоматологов, высокие запросы клиентов – это шанс очень хорошо заработать, но в битве за высокую эстетику и риски высоки!

    Что такое высокоэстетичная работа?

    Точного определения для этого понятия нет, но вот косвенные признаки:

    1. Прежде всего высокоэстетичная работа должна быть функциональной, то есть надежной и удобной, такой, чтобы доктор не беспокоился, что керамика вскоре сколется, а сустав заболит.
    2. Пациенту новая улыбка должна нравиться, чтобы он не стесняясь демонстрировал ее окружающим, видел их изумление, искренний восторг, одобрение и даже зависть.
    3. Доктор такой работой гордится, не боясь показывает коллегам, публикует в соцсетях, потому что знает – сделано хорошо!

    В тоже время красота очень субъективна и в разных культурах свои критерии, поэтому вопрос «Где она такие зубы сделала?» для японского врача-ортопеда – это скорей всего провал, а для американского – визитная карточка.

    Японский зубной-техник не сделает 50-летней женщине зубы молодой девушки, потому что в его понимании красота – это естественность и незаметность, а вот красота по-европейски и тем более по-американски, как правило, имеет выраженный «освежающий» эффект.

    Но даже люди одной культуры по-разному относятся к эстетике улыбки, поэтому талантливый техник может очень стараться делая мамелоны, имитировать трещины эмали, а пациент будет недоволен «шедевром», потому что ожидал увидеть совсем другие зубы.

    Из интервью с Александром Бабуровым: «есть пациенты, которые помогают врачу сделать красивые зубы, а есть которые мешают…»

    Как же понять друг друга?

    То, что врач сказал: «Здесь будет чуть короче и светлее», а пациент кивнул, вовсе не значит, что они представили одно и тоже.

    Прототипирование серьезно помогает понять друг друга, но лучший вариант, когда техник видит пациента на приеме, а врач консультируется с техником по нюансам ортопедической конструкции. Клиники, работающие в сегменте высокой эстетики вполне могут позволить себе такое взаимодействие.

    Эстетика – это «вишенка на торте»

    Соединить высокую эстетику и плохо продуманную функцию надолго не получится и раз уж нужно сделать работу «на отлично», важно объяснить пациенту, что во время лечения понадобится команда специалистов.

    Под эстетику возводится надежный фундамент и за это пациенту тоже нужно заплатить, хотя скорей всего ни ему, ни окружающим, этой работы видно не будет.

    Красиво хотят не только очень богатые

    Люди, которые считают, что платят дорого, более требовательны. Но «дорого» – понятие относительное, и если стоимость лечения для «обычного» пациента выглядит значительной, то его требования скорей всего не смягчатся, даже если объяснить, что это не «overprice», а средне-рыночная цена.

    Как узнать, чего ждёт пациент?

    Пациенты плохо объясняют, что они хотят. Для большинства зубы просто белые или желтоватые.

    Нюансы оттенков, неоднородность цвета, прозрачность — это мало кому понятно, но ожидания пациента лучше прояснить как можно точней. Для этого подойдет обсуждение сделанных работ из портфолио врача, и возможно, демонстрация образцов коронок, виниров и других ортопедических конструкций (лаборатория РотФронт предоставляет заказчикам такие наборы).

    Если претендующий на высокое качество и превосходную эстетику пациент вдруг отказывается от реализации полного плана лечения, не хочет оплачивать прототипирование, то для врача это повод еще раз детально объяснить разницу между «обычным» и «лучшим» вариантом.

    Феномен «всплеска требовательности»

    Чаще всего это озадачивает врача и застает врасплох, а выражается феномен «всплеска требовательности» в том, что доведя зубы до состояния «края» пациент решает сделать всё в лучшем виде. Врач с азартом берется за работу, поскольку, видя текущее состояние, понимает: «я могу сделать лучше, чем сейчас!»

    Но позже выясняется, что пациент хочет не просто лучше, чем было, он хочет великолепно(!) и врачу остается только удивляться, как с такой тягой к прекрасному, человек довел себя до «этого» состояния?

    Чтобы успешно сдать работу, врачу необходимо как можно точнее понять ожидания пациента.

    Продавец высокой эстетики

    Мы понимаем, что и техники и врачи повышают свое профессиональное мастерство всю жизнь, а значит объективно не существует момента, когда можно сказать: «я гений эстетических реставраций, делаю эксклюзив, поэтому с этого дня стою очень дорого».

    Так что же позволяет амбициозным специалистам продавать хорошие работы как «премиум-класс»?

    Можно сколько угодно обсуждать «продавец ли врач-стоматолог или нет», но факт остается фактом: если врач в какой-то момент своей карьеры решает, что пора играть в «высшей лиге» и делать не просто эстетичные, но и высокоприбыльные работы, ему необходимы великолепные коммуникативные навыки, чтобы ладить со сложными, требовательными пациентами.

    И поскольку красота очень субъективна, а пациент не может провести экспертное сравнение «новых» зубов с эталоном, на который равнялся, то он принимает решение на уровне «нравится/не нравится» и врачу потребуется мастерство убеждения, чтобы пациент поверил: новые зубы – превосходны!

    Звездный час

    Ни опыт, ни осмотрительность не уберегут от ошибок, и в мире нет врача и зубного техника, который хоть раз не пожалел бы, что взялся за «такого» пациента и «эту» работу.

    Александр Бабуров очень точно подметил, что работая со «звездной» публикой не стоит рассчитывать исключительно на положительную рекламу и хорошие рекомендации. Многие пациенты не любят рассказывать «как получили такие зубы», но если останутся недовольны работой, то вполне могут потопить репутацию врача.

    Вне зависимости от звездности пациентов, всех, кто работает в области высокой эстетики с требовательными заказчиками объединяет одно – они дорого просят за свою работу. Ведь в цену нужно заложить многие риски, в том числе неоднократные переделки работы, иначе прибыль по таким «проектам» может светись к нулю и даже убыткам.

    Красота становится доступной

    Мы не раз писали о «цифровизации» лабораторий и клиник. То что ещё вчера делалось руками и занимало много время, сегодня можно отсканировать, спроектировать на компьютере, распечатать и отфрезеровать.

    Например в этом ролике демонстрируются этапы изготовления реставраций из полихромных блоков диоксида циркония DDcubeX2 ML.

    Многих пациентов вполне устраивает качество реставраций, изготовленных прямо в клинике по технологии CEREC.

    С реставраций e.max сходит налёт элитарности и работы из этого материала становятся массовым продуктом.

    В Китае в 2018 году выпущен 3D-принтер, который печатает коронки из керамической суспензии на основе оксида алюминия и диоксида циркония методом лазерной стереолитографии. И уже на подходе технологии печати керамикой с имитацией внутренней структуры зубов.

    Мы говорим это к тому, что при размытости понятия «эстетика премиум-класса», ставки для врачей, решивших играть в «высшей лиге», порой слишком высоки! Так может, чтобы получать удовольствие от профессии и хорошо зарабатывать, достаточно просто делать хорошие эстетичные работы?

    И да, самое главное, есть шанс не выгореть на работе, сохранить нервы и своё здоровье!

    Материал подготовлен агентством медицинского контент-маркетинга ЧЕХОВ.today совместно с зуботехнической лабораторией РотФронт.

    Эстетика – на высшем уровне

    В оформлении переплета использован фрагмент картины Василия Кандинского «В голубом» (1925)

    Сегодня, в начале нового столетия, нового тысячелетия, а я убежден – и в начале принципиально новой (иной) эпохи в истории человечества (на этом еще будет время остановиться подробнее), достаточно трудно говорить о вещах традиционных и вроде бы уже давно устаревших. Во всяком случае вторая половина ХХ в. в культуре была обостренно ориентирована на глобальную переоценку ценностей, провозглашенную еще в конце XIX в., прежде всего Фридрихом Ницше, но реализованную только к концу прошлого (ХХ) столетия, особенно в сферах гуманитарной культуры, гуманитарных наук, в искусстве, этике, эстетике. На протяжении более чем 100 лет последовательно низвергались традиционные идеалы и принципы, маргинальное (для своего времени) занимало место магистрального, утверждались новые парадигмы мышления и арт-презентации, разрабатывались принципиально новые стратегии бытия-мышления. И все это имело и имеет под собой глубокие основания, которыми сегодня занимаются многие науки. Однако все сие воздвигает перед автором существенные трудности, ибо он, как один из немногих еще сохранившихся могикан уходящей Культуры[1], ставит перед собой задачу передать некую живую частицу смысловой предметности этой Культуры вам, новым, устремленным в какие-то нам уже неведомые дали, ощущающим какие-то манящие принципиально иные горизонты, закрытые от нас, уходящих и почти ушедших, маревом цивилизационного смога.

    Как показать вам, что в том, что многие из вас сегодня с пренебрежением попирают ногами как устаревшую рухлядь, есть нечто непреходящее, изначально генетически и онтологически присущее Человеку как homo sapiens, а не просто «твари, дрожащей» перед властями предержащими или карман имеющими? Это трудно, ибо не знаю, на каком языке или сленге говорить с вами…

    И тем не менее отваживаюсь, ибо убежден, что то, о чем собираюсь сказать, само скажет за себя и лучше, и убедительнее, чем я сейчас могу предположить.

    Я желаю передать тебе, читатель, нечто от опыта, приобретенного мною за многие годы активного общения с Культурой, уже почти ушедшей от тебя в историю. Ты, взявший эту книгу, вероятно, все-таки желаешь что-то получить от нее, от меня, от тех многих, кто стоит за мною в истории культуры. Попробуем с доверием отнестись друг к другу: я – с благожелательной уверенностью, что ты доверяешь моему опыту и нуждаешься в знакомстве с ним; ты – с убеждением, что я не обману твоих ожиданий. Если эти наши упования хотя бы частично оправдаются, я буду рад, что не зря тратил время, силы и бумагу.

    Что же я желаю сказать и почему убежден, что это необходимо сказать тебе, идущему где-то следом, но, понятно, не след в след, а на ином уровне бывания и почти в ином уже измерении?

    Да в общем-то очень простые вещи. Напомнить тебе, что при всей твоей «продвинутости», объективной и субъективной, при всей твоей устремленности в неведомые дали и к таинственным горизонтам, при всей твоей суперсовременности ты в глубинах своей сущности остаешься таким же человеком, как и я, да что там я, – какими были и Хайдеггер, и Флоренский, и Кант, и Леонардо, и Аристотель, и Платон, и даже легендарный Гомер. Мы все есть и были и будем людьми прежде всего, а поэтому ничто человеческое ни мне, ни тебе, ни Сократу не было, не есть и не будет чуждо. Вот и все.

    Одной из сфер, объединяющих человечество во всех исторических измерениях, является сфера эстетического. О ней здесь и речь, ибо к концу прошлого столетия стало как-то немодным писать и говорить о ней, хотя она от этого не потерпела никакого ущерба; даже в духовно-материальных мирах тех, кто вроде бы не знает ее, не желает знать или, зная, пытается отрицать как нечто устаревшее. Огорчу их. Есть нечто в космоантропном бытии, что не устаревает со временем, что не исчезает по желанию людей, что относится к их сущности, даже если они не признают вообще никаких сущностей. Есть некие универсалии взаимоотношений человека и Мира, сохраняющие свою значимость на протяжении практически всей истории человека как существа цивилизованного. Именно к таковым сущностным характеристикам космоантропного бытия и принадлежит сфера эстетического, проникновением в которую, изучением которой и занимается наука эстетика. Понятно, что на каждом этапе истории культуры конкретные формы бытия, реализации, актуализации этой сферы свои, отличные от форм, характерных для других культурно-исторических этапов, и соответственно – иные формы их изучения и описания. Сегодня мы как раз находимся в стадии активного и глобального перехода от одной формы цивилизационного процесса к другой, т.е. – в ситуации, когда претерпевают, радикальное преобразование многие универсалии культуры и, как следствие, формы и способы их изучения и описания. Эстетика и феномены, изучаемые ею, не являются здесь исключением. Однако это отнюдь не означает, что они утрачивают свою значимость для человека; показ этого и составляет одну из главных задач данной книги, что предполагает достаточно полное введение читателя во все поле этой науки.

    Собственно эстетика – это фактически и в строгом смысле слова даже не наука, не совсем и не только наука, ибо ее предмет в принципе не поддается полному рациональному осмыслению и вербальному описанию. Здесь иной уровень, нежели узко научный, даже при самой широкой семантике понятия «наука», и уровень этот более высокий. В сущностно-метафизическом смысле эстетика – это особая форма бытия-сознания; некое специфическое духовное поле, в котором человек обретает одну из высших форм бытия, ощущение и переживание полной и всецелой причастности к бытию. Наука эстетика – только малая и самая упрощенная область этого поля, помогающая, однако, человеку, точнее, пытающаяся помочь осознать значимость духовной материи в его жизни и в структуре Универсума в целом. Более существенной частью духовного поля является искусство как деятельность и результат деятельности сознания, относящегося к сфере эстетики; один из главных конкретных результатов эстетического опыта. И оно поэтому также является одним из основных объектов исследования науки эстетики.

    Если же сказать кратко для любителя дефиниций, то:

    Просто и ясно. И здесь не будет схоластических рассуждений о том, что такое человек, что такое Универсум, даже что такое гармония. Эти три понятия принимаются a priori в качестве знания, присущего каждому человеку, хотя и трудно дефинируемого. И не столь важно, как мы субъективно понимаем и представляем себе их. Для нас значимо другое. Каждый мыслящий человек сознает, что и человек, и Универсум – это нечто реальное и существенное, что человек – часть Универсума, зависящая от него и влияющая на него, что взаимодействие этих феноменов отнюдь не маловажная вещь, что от этого взаимодействия зависят они оба и что возможны их позитивные и негативные (по крайней мере для человека) контакты. Так вот позитивный контакт между ними, оптимально благоприятный для бытия того и другого, мы и обозначаем здесь как гармонию, или эстетический опыт. Им собственно с древности и занималась мыслительная деятельность внутри различных наук, которая в XVIII в. получила название эстетики и которая до сих пор находится в стадии активного становления, и значимость ее в эпоху глобального конфликта (и дисгармонии) человека с Универсумом возрастает с каждым мгновеньем. Сегодня уже хорошо ощущается: если человек не найдет путей к оптимальному контакту с Универсумом, не сбалансирует гармоническое и дисгармоническое в своих отношениях с ним, то прежде всего он сам окажется перед реальной угрозой уничтожения, исчезновения из структуры Универсума.

    Современная эстетика – разрыв с традицией?

    1. Современная эстетика находится в ситуации подготовки к новому уровню и этапу самосознания. Часто о ее нынешнем положении говорят как о кризисном. Некоторые безапелляционно утверждают, что содержательность эстетики исчезла с отмиранием классической философской парадигмы, определявшей авторитетное место этой дисциплины в системе философского знания, и сомневаются в наличии объективной потребности в ней современной науки, культуры и общества. Другие философы, анализируя состояние современной эстетики, считают его следствием объективных причин, многие из которых лежат за пределами самой эстетики и характеризуют исторические изменения (в том числе и кризисные), происходившие на протяжении 19 в., а особенно 20 века в культуре в целом, в философии и искусстве, в гуманитарном познании. Т. Адорно указывает также, что одной из существенных предпосылок особенной уязвимости дисциплинарных позиций современной эстетики является специфика ее предмета, с присущей ему диалектикой всеобщего и единичного, рефлексии и чувства, основополагающей модальностью, выражающихся в неизбежной «содержательной неопределенности» как самого предмета, так и суждений о нем. В современном культурном контексте эти аспекты резко противопоставлены и очевидно преобладание иррационалистких, номиналистских тенденций в господствующих мировоззренческих парадигмах. Но все же ценность «научности», обращения гуманитарного знания к поискам «истинности» не «стерта с лица» современной культуры окончательно. Отсюда эстетика оказалась «между двух огней», с одной стороны, ее упрекают в эмпиризме, [69] недостаточной теоретичности и методологической строгости, а с другой стороны, заклинают о недопустимости системной категориальной четкости, квалификационных суждений об искусстве.

    Отечественная эстетика оказалась в еще более сложной ситуации, так как советская «марксистко-ленинская» эстетика (наряду со всеми философскими дисциплинами) несла на себе тяжкий груз идеологической нормативности, с одной стороны, а с другой — долгое время находилась в отрыве от процессов, происходящих в западной культуре и в особенности в искусстве. Прорыв в ранее герметичное культурное пространство новых влияний и их скоропалительное освоение отечественной философией и искусством внесли настоящий сумбур в умы и оценки. На этом фоне все острей ощущается потребность в осознании сложившегося положения, назревание перехода на новый уровень осмысления задач, стоящих перед современной эстетикой и путей к их решению.

    2. Предметно-методологическая размытость современной эстетики во многом является следствием радикального негативизма в отношении к классической эстетической теории, ее категориальному аппарату. Но трудности, встающие на пути осмысления современного искусства, не должны вести к абсолютизации современной ситуации. Учение Аристотеля о форме, о трагическом, о катарсисе, средневековое учение о символе, анализ возвышенного и безобразного, учение о гармонии и целостности, осмысление Шиллером роли игры и феномена «видимости», идеи романтизма о художественном творчестве, кантовская концепция эстетического вкуса и гения, а также многое другое не потеряло своей теоретической значимости, как не утратила ценность вся история искусства перед лицом современных художественных новаций.

    История эстетики — это не почтеннное прошлое, с которым не осталось никаких связей, а процесс, внутри которого развивается эстетическая мысль. Историчность — модус всякой эстетической теории, что не только не угрожает ее научности, но способствует ее обеспечению. Историческое движение эстетических категорий, изучение внутренних интенций их развития, опирающееся на историко-философский и культурологический материал, анализ исторического движения эстетических смыслов через эти категории (например, понимания возвышенного от Псевдо-Лонгина до Ж. Лиотара или трактовки стиля от античных риториков до постмодернистов) — это предмет исследования, результаты которого необходимы для теоретического и конкретно-исторического понимания искусства и культуры как прошлой, так и современной, и как целостного процесса их развития от прошлого к настоящему и будущему. Может быть, недостаточность подобного рода исследований является одной из причин ценностной абсолютизации современного искусства, культуры и утверждения их абсолютной новизны. Незрелость в освоении историзма как фундаментального методологического принципа характерна сегодня для многих гуманитарных дисциплин, в том числе и для эстетики, в то время как поле для ее деятельности в этом направлении необозримо.
    [70]

    В последнее время появилось немало эстетических публикаций, авторы которых пытаются вывести эстетику на новый теоретический и методологический уровень путем отвлеченно-умозрительных рассуждений об эстетическом и искусстве как о «чистых сущностях», оставляя за скобками и историю, и живую конкретность феноменов эстетического и художественного, и предшествующий опыт их изучения в рамках «традиционной» эстетики. Изобретенные новые категории, вошедшие в моду новые словообразования часто почти не прибавляют ничего нового, а лишь транспонируют старые содержания в новых понятиях, оживляя язык, но не продвигая теорию. Эпигонство a la феноменология или постструктурализм, выхолащивая их оригинальность и содержательность, на смену старой идеологической риторики насаждает новую риторику. По-видимому, стремление заново переписать эстетику лишь посредством нового словаря вряд ли является глубинным стимулом ее теоретического развития, плодотворней искать и исследовать проблемы на стыке новых и старых категорий (например, «художественное произведение» и «текст»), а не разрывать связи с категориальной и проблемной традицией.

    3. Необходимость нового самоопределения эстетики вызвана сегодня также тем, что к феномену «эстетического» и искусству обращаются многие гуманитарные, в том числе и философские дисциплины, например, философская антропология, социальная философия, теория познания и даже онтология, теория культуры, культурология. С обнаружением проявления эстетического в разных сферах бытия человека, с началом своего рода «эстетического бума» в культуре 20 века эстетика, как ни странно, будто бы лишилась своего теоретического приоритета в изучении своей собственной проблематики. Более того, она с энтузиазмом включилась в этот процесс «на равных» с другими. Естественно, что все дисциплины, которые обращаются к феномену эстетического, не анализируют его в категориальной системе эстетики, так как это не входит в их задачи. Но и сами эстетики часто не доводят свои исследования до категориально-аналитического уровня, оставаясь на описательно культурологическом уровне, что, в конце концов, приводит в размыванию эстетического знания, эстетика перестает быть теоретической дисциплиной.

    4. Нельзя не радоваться бурному развитию культурологических исследований и не признать их плодотворных связей с эстетикой, но при этом возникает потребность в осознании их предметного и методологического различия. Эстетика не может останавливаться на уровне выявления в искусстве духовного содержания эпохи и связи искусства с другими формами культуры. Такой подход по сути возрождает справедливо критиковавшийся в свое время редукционизм, только на сей раз не социологический, а — культурологический.

    В последнее время популярен жанр философско-культурологических интерпретаций искусства, которые подчас сводятся к трактовке конкретных художественных произведений как буквальной проекции тех или иных модных философских концепций или современных идеологий при полном отсутствии [71] содержательного эстетического анализа. Таких примеров можно привести немало и все они свидетельствуют о преобладании эстетически равнодушного рационального редукционизма над философско-эстетическим анализом художественного произведения.

    Между тем, эстетика, одной из центральных проблем которой традиционно была проблема художественного творчества, должна преодолевать иллюстративность и исследовать творческую постановку искусством духовных проблем времени, то, как эстетически — через общие законы художественного языка, через язык художественной формы уникального художественного произведения — искусство осуществляет свой собственный творческий вклад в культуру. Здесь практически может быть снято предметное напряжение между общетеретическим и конкретно-эмпирическим подходами к искусству с позиций эстетики. Развитие такого направления эстетических исследований было бы несомненно востребовано и искусствоведами и культурологами. Современная эстетика могла бы оказаться необходимой, в частности, искусствознанию, занявшись исследованием фундаментальных эстетических проблем на материале искусства 20 века. Не удивительно, что в нашей стране до сих пор нет по существу специальных музеев современного искусства, поскольку нет и системно осмысленной концепции такового, а это опять же — прерогатива эстетики.

    5. Обрушившийся поток художественной продукции самого разнообразного толка и качества ставит перед современной эстетикой вопрос, постановка которого критикам традиционной эстетики может показаться нормативной, а значит, абсолютно неприемлемой. Это вопрос о смысле искусства и критериях художественности. Необходимо корректно подходить к этой очень важной для эстетики проблеме, не впадая в безоценочную всеядность, с одной стороны, и во вкусовщину, — с другой. На протяжении всего 20 века искусство занималось опровержением традиции, что привело к «деморализации» эстетики, отказавшейся от качественного анализа не только отдельных художественных произведений, но и самих художественных принципов. В духе институционализма все, что признается «миром искусства» за искусство, принимается как безоговорочная данность. Львиная доля того, что к нему причисляется, принадлежит к так называемой художественной индустрии и окрашено потребительской ангажированностью массовой культуры. Но «классическая» эстетика опиралась на образ искусства, в профессиональности, творческой ответственности которого не было сомнения. Сегодня существует принципиальная проблема соотношения профессионализма и диллетантизма, с одной стороны, и творческой ответственности и социокультурной ангажированности, с другой. Несомненно, что в отношении современного искусства нужен дифференцированный подход. Вне анализа этой проблемы, оперирование понятием «современное искусство» научно некорректно. Этот анализ — прямая задача современной эстетики.

    Нельзя не замечать стремления серьезного искусства к поиску ответов на нравственно-философские вопросы современного человечества, к прорыву к [72] человеку, к культурно-созидательной роли искусства в современном мире, присущего ему желания понимания, со-участия. Такое искусство нуждается в самосознании, которое может возникнуть в результате серьезного и объективного эстетико-философского анализа. Не только манифесты художников, и програмные художественно-философские идеологии теоретиков, но и эстетическое содержательное понимание, рождающееся благодаря панорамному историческому проблемно-философскому взгляду, исследование художественного произведения в контексте сравнительного анализа различных концепций искусства и исторических поэтик, составляют основу самосознания искусства, обобщенное осмысление которого должна дать эстетика. И на основании такого анализа должно хотя бы наметиться стремление к выработке принципов художественности.

    Анализ современного искусства не может быть плодотворным и вне соотнесения с традицией. Ведь современная поэтика в значительной степени строится на игре с традицией, на сопоставлении высокого и профанного Однако наша эстетика часто заменяет актуальным толкованием искусства его теоретическое и историческое осмысление. Между тем многие сегодняшние тенденции являются фазой развития процессов, начавшихся очень давно (например, серийность), а некоторые внутрихудожественные интенции оказываются исторически очень устойчивыми или ритмически проявляющимися.

    6. Вся теоретическая эстетика орентирована на европейскую культуру и обращается к Востоку только для сопоставления, но не сравнительно-теоретического анализа. Выявляется только различие, а не общие проблемы, идеи, подходы. Эстетика не знакомится с философско-эстетической рефлексией Востока и ее исторической эволюцией.

    Раздел 1. КЛАССИЧЕСКАЯ ЭСТЕТИКА

    Глава I . ЭСТЕТИКА В СВЕТЕ ИСТОРИИ

    Эстетика как наука философского цикла самоопределилась сравнительно недавно, хотя собственно эстетическое сознание, эстетический опыт, эстетическая деятельность, далеко не всегда осознаваемые как таковые, присущи культуре изначально, а история эстетической мысли, как мы увидим, уходит своими корнями в глубокую древность. Однако впервые сам термин «эстетика» (от греч. aisthetikos – чувственный) ввел в употребление немецкий философ Александр Баумгартен в своей двухтомной работе «Aesthetica», опубликованной в 1750-1758 г. У него этим термином обозначена наука о низшем уровне познания – чувственном познании, в отличие от высшего – логики. Если логические суждения в его понимании покоятся на ясных отчетливых представлениях, то чувственные (эстетические) – на смутных. Первые – это суждения разума; вторые – суждения вкуса. Эстетические суждения предшествуют логическим: их предмет – прекрасное, а предмет логических суждений – истина. Отсюда к эстетике Баумгартен отнес и всю философию искусства, предметом которого он также считал прекрасное. Эти идеи по-своему развивали затем Кант, Гегель и множество других философов, мыслителей, ученых-эстетиков, доведя в конце концов представления о предмете эстетики до идей, фактически отрицающих концепцию Баумгартена, или развивающих ее до степени, преодолевающей основные исходные положения немецкого философа. Тем не менее именно ему принадлежит честь открытия и легитимации науки эстетики.

    Сегодня, после нескольких столетий напряженного изучения мыслителями самых разных ориентаций сферы эстетического опыта и бурного развития искусства как главного феномена эстетического сознания, эстетику как науку можно с некоторой долей условности, характерной вообще для любых дефиниций, определить следующим образом. Это наука о неутилитарном созерцательном или творческом отношении человека к действительности, изучающая специфический опыт ее освоения (глубинною контакта с ней), в процессе (и в результате) которого человек ощущает, чувствует, переживает в состояниях духовно-чувственной эйфории, восторга, неописуемой радости, катарсиса, духовного наслаждения и т.п. полную гармонию своего Я с Универсумом, свою органическую причастность к Универсуму в единстве его духовно-материальных основ, свою сущностную нераздельность с ним, а часто и конкретнеес его духовной Первопричиной, для верующихс Богом.

    Термин «эстетика» употребляется в современной научной литературе и в обыденной практике и в ином смысле – для обозначения эстетической составляющей Культуры и ее эстетических компонентов. В этом смысле говорят об эстетике поведения, той или иной деятельности, спорта, церковного обряда, воинского ритуала, какого-либо объекта и т.п.

    К основным категориям эстетики относят: эстетическое, прекрасное, возвышенное, трагическое, комическое, безобразное, искусство, игру.

    Наука эстетика, как и любая наука, не учит человека чему-то (например, правильному восприятию искусства или красоты в мире, – этим занимается, в частности, эстетическое воспитание, особыми методами развивая в человеке эстетический вкус, эстетическое чувство). Она только всесторонне исследует свой предмет и тем самым показывает место, роль и значимость эстетического опыта в жизни человека и общества, а косвенно указывает и путь, на котором человек может хотя бы временно вырываться из сферы глобальной социально-утилитарной зависимости, детерминированной конкретными жизненными условиями, и ощущать свою сущностную причастность к высшей космоантропной реальности, к духовным сферам бытия; пережить состояния личной свободы, гармонии и абсолютной полноты жизни.

    Эстетический опыт, как совокупность неутилитарных Отношений с действительностью, с глубокой древности присущ человеку (является сущностным качеством его природы) и получил свое первоначальное выражение в протоэстетической практике архаического человека – в первых попытках создания тех феноменов, которые сегодня мы относим к сфере искусства или художественного, в стремлении украсить свою жизнь, предметы утилитарного употребления и т.п. В первобытной пластике и настенных росписях в неолитических пещерах древние люди стремились выразить в некой обобщенной визуальной форме свой духовно-практический опыт, сохранить его для последующих поколений; в музыкальных ритмах, пении, сакральных плясках – отыскать некие пути контакта с природой и мирами наполняющих ее таинственных существ, духов и т.п. Первобытный протоэстетический опыт чаще всего был неразделим с проторелигиозным сакральным опытом. И тот и другой плохо осознавались древним человеком, но активно переживались, возбуждая эмоциональную сферу психики. Древнейшие палеолитические и неолитические памятники «искусства», как правило, относятся исследователями к культово-магической деятельности древнего человека, к попыткам материализовать какие-то наиболее значимые для него моменты мифологического сознания, даже сегодня не поддающиеся вербализации.

    В дальнейшем эстетический опыт и эстетическое сознание, развиваясь вместе с духовно-эмоциональным развитием человека, наиболее полно воплощались в искусстве, культовых практиках, обыденной жизни. И уже в Древней Индии, Древнем Китае, Древней Греции стали появляться специальные трактаты по искусству и философские тексты, где эстетические проблемы поднимались до уровня теоретического осмысления. Концепции возникновения космоса (по др.-греч. kosmos означает помимо мироздания украшение, красоту, упорядоченность) из хаоса, попытки осмысления и описания красоты, гармонии, порядка, ритма, подражания (мимесис у древних греков) в искусстве фактически стали первым этапом рефлексии эстетического сознания, первыми шагами к возникновению эстетики.

    Вполне закономерно, что эстетика как наука возводит начало своей истории именно к этим опытам древней мысли по постановке проблем, вошедших в Новое время в поле ее зрения. Основная терминология и главные понятия эстетики в европейско-средиземноморском ареале сложились в Древней Греции и затем в той или иной форме развивались до появления собственно дисциплины эстетики. К ним относятся такие термины и понятия, как красота, прекрасное, возвышенное, трагедия, комедия, катарсис, гармония, порядок, искусство, ритм, поэтика, красноречие, музыка (как теоретическая дисциплина), калокагатия, канон, мимесис, символ, образ, знак, свет, цвет и некоторые другие. Не все из них в древности имели тот смысл, в котором их употребляет современная эстетика, однако культурно-исторический процесс включил к ХХ в. большую часть из них в смысловое поле эстетики, а их этимология дает возможность более рельефно выявить их современное значение в семействе родственных семантических обертонов.

    Исторически в центре эстетики всегда стояли две главные проблемы: собственно эстетического, которое чаще всего осмысливалось в терминах красоты, прекрасного, возвышенного, и искусства, понимавшегося в древности в более широком смысле, чем новоевропейская категория искусства ( = beaux arts, schцne Kьnste, изящные искусства – с XVIII в.). Эстетика как философия искусства и прекрасного – традиционное клише классической эстетики, восходящее к античности и выражающее сущностный аспект этой дисциплины. Из текстов древнегреческих философов (пифагорейцев, Платона, Аристотеля, стоиков, Плотина) и теоретиков различных искусств (красноречия, музыки, архитектуры) следует, что проблема красоты (в ее структурных принципах гармонии, порядка, меры, ритма, симметрии и др.) решалась, как правило, в онтологической сфере и напрямую восходила к космологии. В теориях искусств на первое место выдвинулось понятие мимесиса (подражания) во всех его модификациях – от иллюзионистского копирования форм видимой действительности (особенно в живописи – художники Зевксид, Апеллес, Эвфранор) до “подражания* идеям и эйдосам ноэтического (духовного) мира. Художественная практика имплицитно выработала принцип антропной пластичности в качестве основы эстетического сознания, распространяющийся на весь Универсум. Античные космос и мир идей – пластичны, что открывало возможность конкретно-чувственного выражения, т.е. сугубо эстетического опыта.

    Можно выделить два основных способа исторического бытия эстетики: имплицитный и эксплицитный [2] . Ко второму относится собственно философская дисциплина эстетики, самоопределившаяся только к середине XVIII в. в относительно самостоятельную часть философии.

    Имплицитная эстетика

    Она уходит корнями в глубокую древность и представляет собой полутеоретическое свободное осмысление эстетического опыта внутри других дисциплин (в философии, риторике, филологии, богословии, экфрасисе – древних описаниях произведений искусства и т.п.). Имплицитная эстетика существовала на протяжении всей истории эстетики и существует ныне. Условно в ней можно выделить три основных периода: протонаучный (до середины XVIII в.), классический, совпадающий с развитием классической философской эстетики (середина XVIII-XIX в.) и постклассический (условно с Ф. Ницше и до настоящего времени).

    В европейском ареале протонаучная эстетика дала наиболее значимые результаты в греко-римской античности, в Средние века, в Возрождении, внутри таких художественно-эстетических направлений, как классицизм и барокко. В классический период имплицитная эстетика особенно плодотворно развивалась в направлениях романтизма, реализма и символизма. Начавшийся с Ницше постклассический период, основу которого составила переоценка всех ценностей культуры, отодвинул собственно теоретическую эстетику (эксплицитную) на задний план, на уровень школьной дисциплины. Эстетическое знание в ХХ в. наиболее активно развивалось внутри других наук (философии, филологии, лингвистики, психологии, социологии, искусствоведения и т.д.), т.е. опять приобрело имплицитный характер.

    Античность

    С первыми следами значимого осознания эстетического опыта мы встречаемся у пифагорейцев – учеников и последователей Пифагора. Осмысливая структуру Универсума и место в нем человека с математических позиций, которые тогда тесно переплетались с музыкой как математической дисциплиной, изучавшей ритмические закономерности, пифагорейцы пришли к удивительному выводу о том, что космос организован по принципу музыкальной гармонии, ввели понятие «музыки небесных сфер». Точнее, по их представлениям, космос (движение планет, расстояния между ними, периоды их обращения, скорости и т.п.) организован на основе таких математических принципов, которые затем легли в основу человеческой музыки, т.е. исполняемая музыка подражает на микроуровне «музыке небесных сфер» и этим доставляет людям радость и наслаждение. По убеждению пифагорейцев, душа человека представляет собой тоже некую гармонически организованную числовую структуру. Музыка, резонируя с душой, вводит ее в некий глобальный резонанс (гармонию) с космосом, чем и доставляет человеку радость. Таким способом душа постигает законы космоса, ибо согласно древней традиции «подобное познается подобным». Эти идеи активно вошли в античную эстетику.

    Платон уже много и сознательно рассуждает о красоте, искусствах и о доставляемом ими удовольствии. При этом он с большой настороженностью относится ко всему тому, что сегодня составляет предмет эстетики. Во многих искусствах он видит «подражание» видимому миру, который сам является лишь подражанием миру идей. Поэтому с точки зрения гносеологии (т.е. с познавательной точки зрения, главной для философии) искусства практически бесполезны. Доставляемое ими удовольствие тоже, согласно Платону, как правило, уводит человека от поисков истины и от жизненной пользы в сферу чувственных наслаждений, которые в целом бесполезны для человека. Отсюда и красота настораживает его своей амбивалентностью. С одной стороны, она – источник чувственных вожделений, явно бесполезных для гражданина идеального полиса. С другой – возбудитель любви, страстного стремления не только к чувственному возлюбленному, но и к духовной сфере, к интеллектуальной деятельности философа, к истине.

    Платон впервые выводит понятие to kalon (прекрасное как в физическом, так и в нравственном смыслах) на уровень некоего абстрактного начала, указывающего вместе с тем путь к моральному и духовному совершенствованию человека, посредствующего между субъектом и «высшим благом». К нему восходит концепция иерархии красоты, на вершине которой находится идея красоты, восхождение к которой только и оправдывает в конечном счете всю эстетическую сферу, ибо приобщение к этой «идее» свидетельствует о приобщении к божественному миру идей, к бессмертию.

    Для стоиков (Зенон и др.) to kalon, будучи высшим этическим идеалом, имеет и сильную эстетическую окраску, на которой делается особый акцент при доказательстве существования богов (Клеанф), при обосновании естественных оснований морали (Панэций). Аристотель в своем не полностью сохранившемся трактате «Об искусстве поэзии» (360-355 до н.э.) рассматривал сущностные аспекты поэтического искусства. Развивая античную традицию, он видел смысл искусства в мимесисе, однако в отличие от Платона, порицавшего именно за это искусство как «подражание подражанию», Аристотель считал, что поэтический мимесис ориентирован не столько на бездумное копирование действительности, сколько на ее «правдоподобное» изображение в вероятностном модусе. Кроме того, смысл художественного мимесиса он видел в самом акте искусного подражания, в мастерстве художника: «…на что смотреть неприятно, изображения того мы рассматриваем с удовольствием, как, например, изображения отвратительных животных и трупов» [3] . Этой неосторожной фразой, сам того не желая, Аристотель заложил основы позднейшей эстетики и эстетизации безобразного, получившей свое мощное воплощение в некоторых направлениях искусства ХХ в. (см. Раздел второй данной книги). Главное назначение миметического искусства (трагедии, в частности) Аристотель усматривал в катарсисе («очищении от аффектов») – своеобразной психотерапевтической функции искусства, реализация которой сопровождается удовольствием.

    Аристотель вообще уделил много внимания анализу удовольствия, его роли в человеческой жизни, в том числе и в связи с искусством. В «Никомаховой этике» он различал удовольствия «чистые», высокие, достойные свободнорожденных – «удовольствия от прекрасных вещей» и удовольствия низкие, телесные, порочные, возбуждаемые постыдными вещами и присущие людям низким по происхождению и социальному положению. К первому роду он относил удовольствия от позитивных, созидательных видов деятельности, среди которых существенное место занимают искусства (живопись, скульптура, ораторское искусство, трагедия, музыка), философия, а также любая совершенная в своем роде и ориентированная на конкретное чувство деятельность: «… в каждом случае лучшей является деятельность , устроенного наилучшим образом для восприятия самого лучшего из подлежащего восприятию этим чувством. Эта деятельность и будет совершеннейшей и доставляющей наивысшее удовольствие». При этом удовольствие не только свидетельствует о совершенстве воспринимаемой вещи или осуществляемой деятельности, но и «делает всякую вещь совершенной», т.е. стимулирует совершенство [4] .

    Аристотель одним из первых в истории эстетической мысли последовательно связал сферу эстетического (прекрасного, совершенного, искусства) с удовольствием, чистым, высоким наслаждением, которое в эксплицитной эстетике будет названо эстетическим наслаждением и без и вне которого не мыслится вообще сфера эстетического опыта. Более того, он стремился показать, что такое удовольствие, в отличие от сугубо телесного и порочного, является союзником высокого благородства и разума и свидетельствует о полноте реализации человека в жизни. «Удовольствие же придает совершенство и полноту деятельностям, – писал он, – а значит, и самой жизни, к которой все стремятся. Поэтому понятно, что тянутся и к удовольствию, для каждого оно делает жизнь полной, а это и достойно избрания» [5] . Особенно высоко Аристотель ценил наслаждения, доставляемые искусствами, полагая, что они только тогда и достигают своей цели, когда несут удовольствие, которое он почитал как «разумное наслаждение». Наиболее высокие степени такого наслаждения люди получают от музыки и изобразительных искусств (скульптуры, живописи). И их он ценил очень высоко, обозначая как «божественное наслаждение», ибо оно не требует никаких внешних движений, изменений, но предполагает только спокойное созерцание, адекватное искусству мыслительной деятельности, или философии.

    Аристотель, таким образом, явился первым в европейском ареале мыслителем, который уделил много внимания важнейшим эстетическим проблемам – искусству в целом и его различным видам (об этом еще речь впереди), механизму их воздействия на человека, месту в социуме и Универсуме, вопросам мимесиса и катарсиса, как важнейшим для понимания искусства, показал связь эстетической сферы (искусства и прекрасной, совершенной деятельности, вообще прекрасного) с высокими формами удовольствия. Этим фактически был определен основной круг проблем, которые до сих пор входят в предметно-смысловое поле эстетики как науки.

    В античных трактатах, посвященных музыке, много внимания уделялось музыкальному «этосу» – направленному воздействию тех или иных музыкальных ладов на психику слушателей; «Риторики» разрабатывали правила соответствующего словесного воздействия. Среди этих текстов особое место занимает трактат «О возвышенном» (I в.), в котором анализируется возвышенный тип ораторской речи и впервые вводится понятие возвышенного (to hypsos) фактически в качестве эстетической категории. Плотин, опираясь на Платона, на основе своей эманационной теории Универсума разработал четкую иерархическую систему уровней красоты от трансцендентной (Единого) через ноуменальную до материальной и видел в выражении прекрасного (всех уровней) одну из главных задач искусства. При подробном рассмотрении основных категорий и проблем эстетики мы будем еще иметь возможность обращаться к их истокам, в том числе и к античным (см. гл. II и III).

    Дата добавления: 2018-08-06 ; просмотров: 76 ; ЗАКАЗАТЬ РАБОТУ

    Эстетическое воспитание в любом возрасте

    Как развить способность к чувственному восприятию и лучше разобраться в красоте мира с помощью эстетической науки.

    Выражение «эстетическое воспитание» может вызывать подспудное чувство протеста. Ведь каждый в глубине души уверен, что может отличить красивое от некрасивого, и что его-то чувство прекрасного — самое правильное. Однако эстетика не навязывает какое-либо понимание красоты, а помогает вырабатывать собственное — на основании теории и созерцательной практики.

    Можно ли развить в себе чувство прекрасного?

    Научиться писать грамотнее можно, просто много читая. Литература, причём самая разная, развивает чувство языка и естественным образом позволяет запоминать новые термины, речевые обороты, способы словоупотребления и многое другое. Так и способность разбираться в искусстве приходит с опытом рассматривания картин, посещения мировых музеев и пролистывания онлайн-галерей. Книги по эстетике тоже не будут лишними (небольшой список — в конце статьи). А биографические фильмы о художниках создают ощущение эпохи, когда рождались те или иные произведения.

    Кроме того, эстетическая грамотность помогает развивать воображение и эмоциональный интеллект; находить названия таким оттенкам чувств, которых вы прежде не могли сформулировать; принимать людей такими, какие они есть, больше узнавая о том, как человечество в разные эпохи понимало красоту.

    История эстетики: коротко о главном

    Слово «эстетика» происходит от греческого aisthetikos — «чувственно воспринимаемое». Это означает, что категории эстетического могут распространяться на всё, что человек может воспринять с помощью органов чувств. Такого рода созерцание не утилитарно — то есть, служит не пользе, а самоценному переживанию, не привязанному к практической цели.

    • Античность. Первые фундаментальные представления об эстетическом оформились в Древней Греции. Античные мыслители рассуждали о гармонии в природе, красоте пропорций и ценности искусства в осмыслении мира. В теорию пропорции большой вклад внесли пифагорейцы, а Аристотель и Платон сформулировали представления, которые лежат в основе классической эстетики по сей день. Тогда были заложены ключевые для теории эстетики понятия, в частности, катарсис и мимесис. Например, говоря, что полотна абстракционистов — непонятная мазня, зритель придерживается заложенного греками меметического принципа, который предполагает, что искусство обязательно должно подражать природе.
    • Средние века. Средневековая европейская эстетика соединяет античный категориальный аппарат с христианскими представлениями, которые предусматривают деление мира на чувственный и сверхчувственный. Средневековые мастера не слишком интересовались перспективой и точными пропорциями в искусстве. Им важнее было показать символическую значимость вещей, а главным эстетическим переживанием были скрытые смыслы. Схожие принципы — двухмерные изображения, обратная перспектива, несколько сюжетов в одном изображении — до сих пор сохраняются в иконописи.
    • Эпоха Возрождения. Во времена Ренессанса благодаря Леону Баттисте Альберти и Альбрехту Дюреру и другим авторам получило развитие учение о линейной перспективе, которая воспроизводит «обман зрения». Реконструкция взгляда смотрящего человека тесно связана с гуманизмом и антропоцентризмом Возрождения. Большим достижением стало казаться изображение мира таким, как он видится человеческому глазу. На смену безымянным мастерам Средних веков пришла целая плеяда мастеров Возрождения, многие из которых были авторами теоретических работ о понимании прекрасного.
    • Новое время. В XVII веке была популярна теория аффектов, с помощью которой описывали основные эмоциональные состояния человека и то, что их вызывает. Термин «эстетика» ввёл в употребление философ XVIII века Александр Готлиб Баумгартен. В новоевропейской эстетике центральные работы принадлежат немецким классическим философам. В сочинении «Критика способности суждения» Иммануил Кант разобрал «критику вкуса» с точки зрения способности разума к суждениям и дал трактовку основных эстетических категорий. Ещё одна важная работа — «Лекции по эстетике» Гегеля, искусство для которого является частью процесса проявления «абсолютного духа» в культуре.
    • Современная эстетика. Со временем идея искусства как подражания природе стала сдавать позиции — тем более, для простого копирования появилась фотография. Огромное количество новых стилей живописи указывает на то, насколько разным может быть взгляд художника. Современная философия эстетики тоже крайне многообразна. Существуют феноменологический подход, восходящий к учению Эдмунда Гуссерля, психоаналитическая и экзистенциалистская эстетика, эстетика структурализма, постструктурализма и постмодернизма. Словом, каждое направление мысли ХХ века постаралось сформировать свой взгляд на теорию прекрасного.

    Категории эстетики

    • Прекрасное и безобразное. Эстетика, вопреки сложившемуся мнению, занимается не только красотой. Изучение того, что кажется красивым, а что — уродливым и жутким, тоже задача эстетики. Некоторые авторы полагали, что безобразное — просто отсутствие красоты, другие придерживались мнения, что отталкивающее имеет собственный эстетический потенциал. Чтобы убедиться в завораживающей силе отталкивающих образов в искусстве, достаточно взглянуть на полотна Иеронима Босха, работы немецких экспрессионистов или некоторые примеры современного перформанса.
    • Возвышенное и низменное. Если красота и масштаб идеи, чей-то героизм или снимок космоса вызвают у вас замирание сердца — это определённо переживание возвышенного. Согласно Канту, возвышенное прекрасное бывает «математическим» (например, восхищение величием египетских пирамид или огромными горами) и «динамическим» (море, бушующее на глазах у зрителя, и другие проявления неукротимой силы). Низменное, напротив, имеет негативную ценность и ассоциируется со скверным и недостойным.
    • Трагическое и комическое. Впервые теория драмы была сформулирована Аристотелем в «Поэтике». Трагическое предполагает наличие конфликта, выходом из которого служат гибель, жертва или несчастье. Тогда как в комическом противоречие снимается через смех. Чувство облегчения после того, как хорошо посмеёшься над своими проблемами — это, с точки зрения эстетической теории, катарсическое освобождение.

    Как правильно созерцать обыденное?

    Ещё по этой теме :

    Согласно теории вчувствования Теодора Липпса, эстетического как объективного свойства вещей не существует. Ощущение одухотворённости природы возникает за счёт того, что зритель проецирует на созерцаемые формы собственные чувства. Так в романах возникают фразы вроде «радостный солнечный день» или «грустный осенний дождь». С точки зрения современных учёных, которые заинтересовались проблемами восприятия, даже формулировки физических законов зависят от наших представлений о симметрии и гармонии, которые сформированы органами чувств. Так что парадоксальное суждение Оскара Уайльда о том, что «жизнь имитирует искусство», верно с точки зрения антропного принципа.

    Так или иначе, эстетическое воспитание — это не только хождение по музеям, но и развитие умения вглядываться в окружающий мир. Тем более, что граница между искусством и не-искусством определяется сегодня не качествами произведения, а контекстом. Красоту можно найти и в индустриальном пейзаже, и в разводах бензина на асфальте.

    Это хорошо понимали японские теоретики прекрасного, которые уделяли большое внимание наблюдению как полноценному эстетическому акту. Если западный человек стремится к активному преобразованию природы, то восточный зритель склонен растворяться в тихом созерцании. Японские поэты сформулировали множество понятий, аналогов которым нет в западной науке о прекрасном — например, югэн или сибуми. Изучив их подробнее, можно найти описания для тонких оттенков переживаний.

    Как научиться видеть красоту людей?

    Ещё по этой теме :

    Телесность стала сегодня важным предметом художественного и социокультурного осмысления. Что может лучше отражать субъективность, чем наше собственное тело? Ведь именно благодаря ему происходит чувственное восприятие. Изображения тела говорят о том, какой виделась роль человека в мире в ту или иную эпоху, и какими были стандарты прекрасного. А они менялись с каждым столетием и десятилетием.

    Такой визуальный опыт пригодится не только «для общего развития», но и для того, чтобы новыми глазами взглянуть на себя и окружающих. Изучение эволюции взглядов на телесность помогает понять, насколько многообразна красота, поставляет материал для умных комплиментов другим людям и способствует избавлению от комплексов.

    Читайте также:  Подпирается дополнительными раскосами
    Ссылка на основную публикацию